Крестный ход из Барнаула в Коробейниково 2014 года к чудотворной иконе Божией Матери Казанской-Коробейниковской стал 16-м по счету и моим личным юбилейным – десятым. По благословению Преосвященнейшего Сергия, епископа Барнаульского и Алтайского, он отправился в дальний путь 29 июня после ранней Литургии в 8:30 от Покровского кафедрального собора г. Барнаула и прибыл в село Коробейниково 5 июля в 14:30 под непрерывный звон церковных колоколов Казанского храма.
Идти было трудно: докучали комары и мошки, которых расплодилось после июньского наводнения в бассейне реки Оби немерено. Приходилось пользоваться антикомариными мазями и распылителями. Солнце также палило нещадно. В Алейске некоторых из нас «порадовала» холодная ночь. В Усть-Пристани ночью душили комары и духота. В Елбанке под утро традиционно прошел ливневый, хотя и кратковременный дождь.
Молитва
И в этих условиях особенно помогала соборная молитва. Один только пример. Во время пения Иисусовой молитвы ко мне присоединялись разные люди: девушка с закрытым платком лицом (сильно обгорела), врач Татьяна из Горняка и другие люди, и когда мы пели молитву вместе, время словно останавливалось, замирало, продлеваясь в вечность, ноги шли сами, а тело словно летело, забывало об усталости. На остановках соборно пелись акафисты, в основном Казанской-Коробейниковской иконе Божьей Матери – ежедневно по нескольку раз. Служились также водосвятные молебны.
У поклонного креста перед Усть-Пристанью нас традиционно встречал настоятель местного строящегося храма иеромонах Никандр (Речкунов), и мы перед иконой святого праведного Иоанна Кронштадтского прочитали акафист, после чего все приложились ко кресту и отец Никандр каждого окропил святой водой.
Изменения в маршруте
Впервые за десять лет были внесены незначительные изменения в маршрут: вместо Чистюньки третью ночь ночевали в райцентре Топчиха в 16 километрах от Змеиногорского тракта, что принесло определенные дополнительные хлопоты организаторам по перевозке людей до Топчихи и обратно. Впрочем, был и плюс: дополнительная Божественная литургия, так как в Топчихе есть храм во имя Архистратига Божия Михаила. Настоятелем здесь иерей Иоанн Попович, славящийся своим гостеприимством и хлебосольством. Не был исключением и этот раз. В Топчихе, как и в Чистюньке, нас ждал ужин не только с горячим блюдом, но и с салатом из овощей и винегретом. Спаси, Господи, отца Иоанна и помоги в его трудах по возведению нового храма. Да не оскудеет рука дающего!
Трапеза
Впрочем, грех было жаловаться на трапезу в продолжение всего крестного хода. Первоначально предполагалось, что не будет горячего питания, – только кипяток и, в лучшем случае, сухой паек. Однако организаторам все же удалось наладить работу полевой кухни – гордости Коробейниковского крестного хода, так что нас кормили и кашами с овощами и консервированной рыбой, и супами (борщами), и лапшой «Ролтон». Голодающих не было, никто не роптал. Кроме того, традиционно в первый день сотрудники придорожное кафе «У Григорича» накрыли на площадке под открытым небом столы с нарезанным хлебом, огурцами, конфетами, печеньем и вафлями, так что мы там не только смогли перекусить, но и захватить в дорогу по горсточке конфет и печений.
На второй день небольшая деревня Бураново прямо возле тракта встречала нас также не с пустыми руками. Бурановские бабушки щедро накрыли поляны блюдами с отварным картофелем, солеными огурцами, пирожками, хлебом, зеленью, консервированным компотом и пластиковыми бутылками с коровьим молоком. Дай Бог им здоровья, долгих лет земной жизни и спасения в жизни вечной!
Наконец, в самом Коробейниково традиционно всех желающих встречал гостеприимный дом иркутянки Елены, которая организовала нечто вроде летней трапезной, где угощала паломников холодной окрошкой с овощами и зеленью, чаем, кофе, блинами и печеньями. После последнего, 15-километрового перехода из Елбанки в Коробейниково под жгучими лучами солнца эта окрошка была как манна небесная. Кроме того, гости могли помыться в холодном душе и даже в бане, в первую очередь дети из воскресной школы Димитриевского храма г. Барнаула, ведомые Е.В. Лебедевой. По словам Елены Валентиновны, детей было много – 18 человек, и в основном они были в сопровождении родителей, которые регулярно подвозили ребятишкам еду: салаты, борщи, пироги, молочные продукты, так что дети даже и не справлялись с трапезой и Елене Валентиновне приходилось остатки раздавать желающим.
Архипастыри и пастыри
В первый день по городу крестный ход возглавил Преосвященный Роман, епископ Рубцовский, викарий Барнаульской епархии. 6 июля праздничную Божественную литургию в 9:00 возглавил Преосвященный владыка Сергий. Ему сослужили епископ Роман, а также многочисленные, съехавшиеся со всех благочиний Барнаульской епархии всечестные отцы, монашествующие, иноки и тысячи мирян со всей епархии, а также с соседних епархий и митрополий: Томской, Горноалтайской, Новосибирской, Иркутской. Были также гости из Москвы и других городов России.
Непосредственно в крестном ходу шли и окормляли паломников протоиерей Андрей Ушаков, протоиерей Анатолий Садовиков, иереи Павел Балакирев, Александр Микушин, Кирилл Вещемов и другие батюшки, которые переносили наравне с остальными тяготы пути, вдохновляя крестоходцев как личным примером, так и мудрым пастырским словом.
Необычная встреча
Такие встречи всегда случаются. Два слова об одной из них. В этом крестном ходе шла Евгения, мама с тремя детьми на руках, младшему из которых было восемь месяцев. Четвертый ребенок у нее остался дома. Малыша она везла на коляске. Конечно, поинтересовался, зачем она пошла в этот нелегкий даже для одинокого человека поход с детьми, испытывая немалые тяготы пути. Евгения пояснила, что сделала это прежде всего с воспитательными целями:
– В миру дети чаще всего общаются с потребителями, которые знают только одно слово: «Дай!». А здесь у них есть возможность познакомиться с совершенно другими людьми, теми, кто не боится трудностей, кто молится, кто знает Бога. Это совершенно другой мир.
– Одному из моих внуков два годика и восемь месяцев, я мечтаю, чтобы он пошел в крестный ход, а родители говорят, что ему еще рано…
– Уже поздно!
Говорят отцы, организаторы, паломники
В этом году диакону Константину Филатову, руководителю крестного хода, исполняется 45 лет, из них 15 лет он участвует в крестных ходах в Коробейниково. Согласитесь, есть повод задать несколько вопросов.
– Отец Константин, это твой пятнадцатый крестный ход… Не надоело?
– Как это может надоесть? Это уже стиль жизни! Мы живем от крестного хода до крестного хода. Каждый год весной подспудно начинаешь думать: вот скоро крестный ход, мысли роятся в голове. Несколько ночей не спишь, думаешь, как сделать лучше. А получается всегда, как обычно. Богородица устраивает так, как Ей надо! Эти пятнадцать лет как река ровная – течет, и ее не остановить. Течение жизни крестного хода каждый год практически одинаковое.
Конечно, есть наработанная схема: мы знаем, к кому и как обратиться, что делать. Сложного в организации ничего нет, когда знаешь, что делать.
– В помощи не отказывают?
– С годами сложился определенный контингент лиц, которые нам оказывают финансовую поддержку…
– «Мария-Ра», «У Григорича»?..
– Да, «Мария-Ра». «У Григорича» – тут администрация города работает. Но владельцы кафе с радостью нас принимают, дают еще с собой водичку, печенья…
В местах остановок все оказывают нам помощь. Те же бурановские бабушки. Причем самое удивительное, что Бураново – село вроде маленькое, а жители приносят столько еды, что хватает всем!
– С чем связано изменение маршрута в этом году?
– Это связано с тем, что Чистюньское СПТУ, на территории которого мы останавливались, продали, там теперь другое предприятие. Конечно, для Топчихи радостно было принимать крестный ход, глава администрации лично обходил всех крестоходцев, интересовался, понравилось ли им, не надо ли чего. Он хороший, добрый, верующий человек. Но все же, думаю, мы попытаемся либо изменить ветку маршрута, либо останавливаться в Чистюньке в школе. Там как-то привычнее, есть свой колорит. Эта маленькая рощица, где мы останавливались, как в лесочке. Да и это село ближе к трассе, меньше хлопот с переездом. Плюс Топчихи в том, что отслужили там Божественную литургию. Ведь крестный ход – это общая молитва и богослужение под открытым небом. На каждом привале читаем акафисты.
В начале, лет семь-восемь назад, мы читали по одному акафисту в день. А сейчас уже традиция такая: на каждом привале читаем акафисты. И люди не расслабляются, с радостью молятся.
– В этом году вроде бы меньше народа в крестном ходу. Как это можно объяснить?
– Думаю, многие были напуганы объявлением о том, что не будет горячей пищи. И сейчас пошли только те люди, которые готовы на любые условия. Они говорят: мы же идем не для того, чтобы кушать, а для того, чтобы молиться. Опять же, Богородица поступила по-своему и не оставила людей без горячего питания. И продукты есть в достаточном количестве, и есть жертвователи в каждой деревне. Люди сытые и, думаю, довольные.
– Пятнадцать крестных ходов за твоей спиной. Какие самые памятные события ты можешь назвать?
– Между прочим, это первый крестный ход, когда я иду в священном сане. Для меня в крестном ходу важно неформальное общение. А в целом вспоминается все только самое лучшее.
При этом необычные вещи случаются постоянно. Вот вчера (т.е. в четверг – ред.) был очень забавный случай: отец Павел Иванов вечером, после того как он прошел целый день, пошел на рыбалку. Вокруг него стояли местные жители с удочками: кто-то из них одну поймал рыбку, кто-то две. А отец Павел наловил буквально за час девять килограммов рыбы! Сегодня вечером у нас будет уха.
Отрадно, что молодежи много. По вечерам они объединяются, сидят возле костров, поют песни. В Елбанке традиционно проходит футбольный матч между крестным ходом и местной командой. Костры, футбол – это уже традиции. Купание в озерах тоже. Раньше мы как-то думали о том, что не будем благословлять купание, а сейчас решили: «А почему бы и нет?». Каждый сам для себя принимает решение. Я лично не купаюсь…
– Потому что ты в душе монах…
– Да, наверное…
Тяжело руководить поначалу – люди все разные, все со своими проблемами. Не всегда распознаешь человека, откровенно говоря, болящего.
– А такие встречаются?..
– Девяносто процентов участников крестного хода не совсем здоровые люди. И чем ближе подходим к Коробейниково, тем больше может появиться всяких искушений, особенно у духовно больных людей. В прошлом или позапрошлом году – это даже видео зафиксировало – одну женщину отшвырнуло от иконы. Другому молодому человеку, прошедшему Чечню, возле иконы стало плохо, сердце стало останавливаться. Вызвали скорую, отвезли в больницу, там сняли кардиограмму, оказалось – здоров как бык. Потом выяснилось, что он первый раз в своей жизни исповедовался и причащался. Он мне рассказал, почему это с ним случилось: «Я говорил: они идут, эти придурки, куда они прутся, а я их должен возить». Вот и доосуждался. И таких случаев немало. А многого мы просто не знаем.
– Силы-то у тебя еще есть – ходить в крестные ходы?
– Не знаю. Но это мой крест, и его надо нести до конца. Конечно, постоянно возникают мысли: зачем тебе это надо – руководить такой большой массой людей. Это ведь и ответственность большая. А с другой стороны, думаешь: грехов-то тоже много. Может, хоть один какой-нибудь простится.
– То есть это возможность очиститься?
– Естественно. К сожалению, даже здесь порой бываешь груб с людьми, раздражаешься…
– Один человек не может делать такую массу дел. На кого ты опираешься в организационном плане?
– Конечно, на Александра Есипова, бессменного нашего завхоза, который тоже ропщет, сказал: «В этом году мой последний крестный ход!», на что я отреагировал: «Как Бог даст!». Куда он денется с подводной лодки? Он и по хозяйству управляется, и за кухней следит. Я его называю «комендант крестного хода».
Примечательно, что среди священников идет живое общение, обмен духовным опытом, просто разговоры. В обычных условиях мы же редко собираемся вместе.
– Из священников сложился какой-то такой костяк энтузиастов?
– Да! Если раньше шли в крестный ход «по разнорядке», то сейчас многие идут по своей воле, прикипели к крестному ходу, не могут без него жить. Это как отпуск, который органично вписывается в его жизнь.
Каждый, кто сходил крестным ходом, следует по одному из двух вариантов: дальше это становится смыслом его жизни на этот период. Либо перестает ходить. У нас много людей, которые идут с первого крестного хода, шестнадцать лет ходят. И хотя старость не радость, все равно ощущаешь себя молодым, душа-то остается молодой!
Сам механизм крестного хода вдохновляет, заряжаешься энергией! Получаешь какую-то благодать! Бывает всякое: не всегда помолишься как надо, кого-то осудишь. Но все равно потом наступает чувство удовлетворения. Что ты сделал какое-то дело. И вершиной будет вот эта праздничная служба, Литургия в полночь, когда служат все священники, участвовавшие в крестном ходу. Все паломники крестного хода причащаются. Это ни с чем не сравнимая благодать!
В этом году, мне кажется, народ молится активнее и сильнее, чем в прошлом. Хотя в прошлом году народу было больше, но молитва не была такой сильной. А сейчас идут и непрерывно молятся. И на остановках почти все принимают участие в молебнах и акафистах.
Конечно, очень сложные погодные условия: невероятная жара, комары, мошка. Но народ-то не ропщет!
В последний день, когда мы выходим из Елбанки, мы всегда с нашим духовником протоиереем Андреем Ушаковым говорим последнее слово людям, просим у них прощения, если кого-то обидели. В Коробейниково вечером тоже многие люди подходят, просят прощения, высказывают слова благодарности. Это тоже благодатно.
При всем при том, что людей сложно построить в колонну, организовать на какие-то дела, порой раздражаешься, ругаешься… А потом-то они понимают, просят прощения.
Главная проблема, которую нам до конца не удалось решить, – это проблема с мусором на стоянках.
– Сжигать?..
– Железные банки?..
– О чем ты мечтаешь?
– В сентябре поехать на Афон. Но, увы, возможно, это не получится, потому что мы предполагаем, а Господь располагает. Самое главное – все принимать со смирением.
– А вот из мира-то уйти не хочешь?
– Семейный крест выше монашеского. Может быть, когда-нибудь…
Несколько вопросов мы задали протоиерею Андрею Ушакову, духовнику крестного хода:
– У каждого какие-то свои мотивы пойти в крестный ход. Что побуждает Вас это делать ежегодно, отец Андрей?
– Как и любому христианину, мне хочется подвига такого, какой стяжали наши святые отцы древности. Но как-то проявить себя в современности, в век гонки, когда каждый год меняются модели телефонов, телевизоров, автомобилей и т.д., этот подвиг совершить очень трудно. А именно в крестном ходе я себя чувствую наедине, во-первых, с Богом, во-вторых, с самим собой, с природой, которая прекрасна в нашем Алтайском крае, с людьми – такими же единомышленниками, стремящимися стяжать какую-то духовность.
Здесь, в крестном ходу, мы поистине живем одной общиной – кто-то в большей мере, кто-то в меньшей. Это та община, которая имеет некое подобие первоапостольской, когда у всех было все общее, все ели с одного котла, одной ложкой. Такое есть и в нашем нынешнем крестном ходе. Не прикоснуться к этому для меня было бы непростительной ошибкой. Как и всякий другой человек, я имею множество грехов, которые ежегодно, как снежный ком, накапливаются – не тают, а возрастают. Попыткой как-то искупить, загладить свою вину пред Богом, Богородицей для меня лично этот крестный ход и является.
– Помнится, мы с Вами раньше говорили о чудесах в крестных ходах, об интересных случаях. А чем этот крестный ход примечателен в этом плане? В чем его особенности? Вроде народу поменьше…
– Да, людей в этом крестном ходе меньше, но здесь уместна не совсем православная поговорка: меньше народу – больше кислороду. Организаторам намного легче обустроить этот крестный ход. И автобусов меньше. И передвигаемся намного мобильней, быстрее идем от одного перехода к другому. Что касается трапезы – тоже меньше надо готовить. И остались здесь такие, кто действительно пошли в крестный ход, а не прогуляться как туристы пешим ходом, на мой взгляд.
Особенность этого крестного хода, наверное, в том, что в нем нет никаких особенностей. Просто идешь – и молишься. Никаких ЧП и чудес не случается…
– Чудеса и знамения были. Во-первых, радуга перед Алейском, во-вторых, по дороге на Усть-Пристань радужное кольцо вокруг солнца… Возможно, еще что-то.
– Чудо ли это? И о чем это чудо говорит – истолковать никто не сможет. Мы не достигли меры Иакова, чтобы толковать эти явления. Я просто иду и молюсь. А это важнее любых чудес.
– Это так. Люди молятся – каждый о своем. У Вас есть какие-то особые пожелания?
– Про грехи я уже сказал. А больше мне ничего не надо.
– За мир во всем мире?..
– Не достоин. Некоторые молятся о женитьбе и замужестве. А я неделю назад отметил двадцатилетие супружеской жизни.
Для меня, кроме прочего, крестный ход – это общение с собственными детьми. Из-за множества забот, которыми охвачена жизнь священнослужителя, не так много времени им уделяешь. А здесь они вместе со мной.
– Сколько их у Вас?
– Четверо детей, двое из них, мальчики, идут в крестном ходу. Девочки остались дома с мамой. В прошлый крестный ход они все четверо шли со мной. В позапрошлый – трое. И вот здесь, на природе, воздействуешь уже не только словом, но и личным примером, не просто назидаешь общими фразами, но и реальным делом. Например, как установить палатку, выстоять очередь за кипятком. Претерпеть укусы комаров. Жизнь в таких условиях сближает. С детьми очень и очень хорошо. Когда мы приходим из Коробейниково, у нас дома нет никаких конфликтов. Если обычно заставить ребенка мыть посуду очень сложно, с боем: «Почему я, почему моя очередь?», то здесь все в порядке вещей. И эта накатанная в крестном ходе тропа дома продолжается. Это очень здорово для воспитания.
– От того, как мы воспитаем наших детей, во многом зависит и наша личная участь на Страшном суде. А супруга принимает участие?
– Нет, она у нас домохозяйка. Каждый раз, когда мы уходим в крестный ход, у нас маленький или подрастающий ребенок. И она всегда остается дома. Она приезжает в последний день в Елбанку. Провожает до Коробейниково, где находится вместе с нами.
– Кстати, какая у Вас главная мечта?
– Уйти в монастырь, наверное.
– Говорят, что семейный крест выше монашеского…
– Наверное. Поэтому и хочется вырваться.
Я задал также вопрос некоторым участникам, о том, что побудило их пойти в неизвестность, сменив комфорт на неустроенность, палящий полдневный зной и ночной холод, хлесткий ветер и тревожный шум дождя, на общение с полчищами комаров и назойливых мошек, питание порой всухомятку и на ходу?
Протоиерей Анатолий Садовиков, постоянный участник крестных ходов в Коробейниково
– Отец Анатолий, крестный ход для Вас – это зов души?
– Это особый дух. Это люди, собранные не случайно. Это общая молитва. Это общение. Видение мудрых людей, что они переносят в пути. Это самого заставляет подтягиваться, не сильно себя жалеть. А в чужих скорбях растворяются свои невзгоды. Ну и сам промысел Божий о человеке. Крестный ход позволяет в общей молитве подпитаться, укрепиться духовно и дальше нести свой крест. Если бы не было духовного укрепления, люди бы не ждали бы крестного хода, не стремились бы сюда. Ведь со стороны эмоциональной что здесь такое? Отбитые ноги, комары, мозоли, дискомфорт и все прочие неудобства. А на самом деле такой радости сердечной и духовной в другом месте не сыскать.
Святослав Бабушкин, студент Гнесинской академии (г. Москва), 2 курс:
– Я иду в крестный ход к иконе, к святыне, цель – духовно подкрепить себя в этом мире, прийти к Богоматери, исповедаться, причаститься, получить духовную радость и общение.
Елена Николаевна Буданова:
– Я участвую в крестных ходах с 2002 года, и только два раза пропустила, а в остальных принимала участие. Крестный ход для меня – это возможность оторваться от всего, остаться наедине с этим Небом, с этой молитвой. И про все забыть. Это такая редкая возможность, когда можно от всего отключиться, чтобы вволюшку помолиться! Дома я не знаю, кто ухитряется всегда помнить Бога и не утонуть в этой суете.
– О чем молитесь?
– О спасении. Мы все чувствуем, что живем не по заслугам, что все время Господь дает столько подарочков, что просто страшно становится оттого, что ты этого просто не заслужил! И в очередной раз получил что-то авансом.
– Крестный ход – это ведь тоже своего рода дар?
– Да. Это такая надежда, что сходишь, напитаешься, и еще на годочек хватит сил пережить прилично все те испытания, которые предлагаются нам каждый день.
Были времена, когда у нас иконы прятали за шторками, за портретиками. А в доме у моей крестной они никогда не убирались, там был красный уголок: полочки, шторочки, тумбочка, где хранилось лампадное масло и все прочее. И она никогда нам ничего про Бога не говорила, но всегда за нас молилась. Как она ухитрялась за нас всех молиться – уму непостижимо, ведь у нее было столько крестников! И ни слова в укор, что живем не так! А когда стало можно, однажды крестная сказала: «Радуйся тому, что ты Бога знаешь, что тебе Господь подарил такую возможность, а кому-то ведь не подарил!»
Максим Ворожцов:
– В крестный ход меня позвало, во-первых, чувство благодарности, что я встретил свою будущую жену, которую ждал двадцать лет из тридцати. Во-вторых, надо молиться за своих близких, которые страдают в миру, особенно те, которые неверующие. Ну а в-третьих, нельзя привыкать к этому теплу, к крову, потому что мы все странники на земле, мы здесь находимся временно. Мы забываем, что в любой час, день – сегодня, завтра – можем внезапно умереть от болезни, от войны, от стихийного бедствия. А душа-то – она вечна. В Писании есть такие слова: «Страдающий плотию перестает грешить» (1 Пет.4, 1). Чтобы душу спасти, надо от грехов удаляться, поэтому комфорта нужно избегать, он нас удаляет от Царства Небесного. Мы привыкаем жить здесь, на земле, при этом забываем о душе, о вечной жизни. Забываем, что если прилепимся к земному, материальному, то душу свою погубим.
Наташа Ворожцова:
– Я иду второй год. Крестный ход – это образ, символ всей нашей жизни, ведь для христианина вся жизнь – это крестный ход. С другой стороны, в реальном крестном ходу есть время помолиться, найти время для Господа. Этот короткий промежуток времени вмещает в себя очень много. Молюсь за родных, за родственников, за то, чтобы мы с Максимом в вечности перед Господом стояли вместе.
– В народе говорят, что первый брак от Бога, второй от человека, а третий – от диавола… Крестный ход помогает упрочить дар Божий?..
Максим: – Да, помогает. Мы как два камешка, которые сначала были необтесанные, но в процессе крестного хода эти камешки как в мешочке, шероховатости стираются, и мы становимся гладкими.
И еще: крестный ход – это соборность. Здесь собираемся мы, христиане, составляем одну Церковь, чтобы соборно помолиться, пообщаться. Здесь не услышишь матов, ругани. Тому, кто впервые попадает сюда, легче понять, что же такое Церковь. Это прежде всего любовь и взаимопомощь.
Наташа: – Важно не зацикливаться на своих обидах и просить друг у друга прощения.
Анастасия Целищева
– Я помню тебя в разных крестных ходах. Бывало всякое – и немощи накатывали. И вот сейчас у меня такое ощущение, что у тебя все хорошо, что есть «второе дыхание»…
– В этом году я пошла не потому, что это стало привычкой. Очень хотелось помолиться! Ведь всю неделю мы идем и непрестанно поем Иисусову молитву. При этом мозг работает совершенно по-другому. Идет какое-то очищение. После крестного хода у меня всегда подъем в духовном плане. Тот год был для меня тяжелым, а этот – спокойный, мирный. Я иду, молюсь от сердца, нет каких-то раздражающих факторов. Это первый такой крестный ход – осмысленный, глубокий, наверное, я повзрослела. Душа умиротворена, отдыхает, есть ощущение единения с Богом. И молитва действительно идет, и есть о чем помолиться – за родственников и, конечно, о себе, и о многих тяжело больных людях. Надеюсь, Господь меня услышит.
Елена Громова:
– На Коробейниковский крестный ход меня сподвигло желание разобраться со своими «тараканами». Последнее время, начиная с Великого поста, у меня в голове такая каша начала твориться, были мысли непонятного характера. И еще после крестного хода будет у меня ответственный момент: прошу Господа и Божью Матерь помочь мне в решении этого вопроса – с ординатурой, где мне оставаться – в Барнауле или в Рубцовске.
Наконец, рутина города заедает, там обстановка такая, что человек с неокрепшей верой может и позабыть о Боге. А здесь я вспоминаю, для чего и для Кого мы живем, благодаря Кому мы живем.
Вера Короткова:
– Я третий раз иду в Коробейниково и один раз была в Горном. Крестный ход для нас – время поста, воздержания от того, к чему мы привыкли в городе. Это своего рода жертва. Что мы можем дать Господу и Божьей Матери? Молитвы наши. То, что мы идем, мы, конечно, не геройствуем, но это наш маленький христианский подвиг, который мы берем на свои плечи и несем. То, что мы страдаем таким образом, испытывая холод и жару, и гнус, и какие-то душевные искушения, мы понимаем, что это нужно преодолеть. Мы понимаем, что мысли все бросить и уехать домой – это вражеское искушение, и если мы это сделаем, то мы об этом пожалеем. Нужно не поддаваться и идти, несмотря ни на что. Есть цель – Коробейниково, и мы должны до нее дойти.
– Что тебе дал Господь, за что ты хочешь Его поблагодарить, пожертвовать Ему свои силы, время?..
– За то, что Он так устраивает мою жизнь. Я часто сопротивляюсь даже, когда Он мне что-то дает, не понимая по своему неразумению, что мне это нужно сейчас, даже если тяжело, даже если не хочется. А потом время проходит, и ты понимаешь: да, это именно то, что мне нужно было. Самой усилия прилагать нужно, но я понимаю, что одна ничего не смогу сделать. Я благодарна Господу за помощь, за вразумление.
– За кого и за что ты молишься?
– За своих родителей. Чтобы они стали на путь покаяния, если на то будет воля Божия. Чтобы они тоже были в этой благодати. Может быть, у Бога о них Свой промысел есть, о котором я не знаю.
Мне в этот раз тяжелее идти, чем в первый раз. В 2011 году для меня все было новым, интересным. Силы были, молилась от всего сердца, а сейчас… преодолевать приходится немощи. Сейчас, кажется, и молитва слабая. Тем не менее нужно просто идти – и все. Если будешь отвлекаться на помыслы, то не дойдешь. Засомневаешься – собьешься с пути. «Маловерный! Зачем ты усомнился?» – сказал Иисус Христос. Господь обязательно поможет – не сейчас, так завтра. В свое время. Надо только ждать и верить. Хочется также получить от Господа ответы на свои вопросы. Не надо отчаиваться, если сразу не все получается. Если бы мы получили сразу то, о чем просим, мы бы возгордились. Всему свое время.
Антон Сычев:
– Трудности иногда ведь и нужно преодолевать. Размеренная жизнь в городе порой надоедает. Хочется испытать себя, на что ты способен. Мы живем в этой суете и зачастую забываем о Боге, а здесь ничто не мешает, нет суеты, есть молитва.
– О чем молишься, о чем мечтаешь?
– О том, чтобы получить ответы на некоторые вопросы, на которые пока не до конца знаю ответа. Нельзя сказать, чтобы в этом направлении не было движения, но пока вопросов больше, чем ответов.
Даниил Сакаев:
– В крестном ходу с 2009 года, то есть уже пятый год. Экстремальные ощущения, которые есть в любом походе, включая и крестный ход, на втором плане. На первом – другие – невидимые глазу, неощутимые кожей. Они не заметны ни в первый, ни во второй день крестного хода, ни даже в третий. Но они происходят. Хотя и от молитвы бывает сухость, и прежние грехи всплывают с прежней силой. Тем не менее какое-то воздействие происходит. Может, это действие общей молитвы.
Не всегда удается увидеть друзей, вместе собранных, так, как в крестном ходе. Встречаешь друзей и знакомых, и настроение поднимается.
– Мы соборно молимся, читаем акафисты. За что ты молишься, какие тайные мечты у тебя?
– На данном этапе у меня есть желание измениться, исправиться. Чтобы поменялось сознание. В круговерти, когда живешь по принципу «работа – дом», чувствую, что теряю себя. Может быть, город влияет. А тут есть желание что-то изменить. Иногда отчаиваешься, что ничего не меняется. Тем не менее изменения происходят.
Беседовал Владимир Клименко
(166)
